RSS
 

Posts Tagged ‘психология’

Носки-феномены

07 Сен

Наверное все слышали о феномене раздвоения личности? Этот аспект еще далеко не изучен, однако, есть в этом мире вещи еще более загадочные и странные…

В одном из родильных отделений города, с интервалом в двадцать минут, родились братья- близнецы. Когда они наполняли родильную комнату оглушительным двуголосым криком, в соседней палате остановилось маленькое сердечко другого новорожденного. Что там случилось, не ясно - может пуповина не так завернулась, может еще что, но, абсолютно здоровый, доношенный ребенок, замер, не успев и вскрикнуть. Пока весь персонал боролся за жизнь малыша, один из близнецов - Вася, неожиданно перестал орать… Так же неожиданно в соседней палате раздался долгожданный крик…

Начало

С тех пор Вася не издавал звуков и мне приходилось отдуваться за двоих - и не только в этом. Во всем. Никто не мог объяснить наш феномен. Вася был практически частью меня, моей трехмерной тенью. Он не ел пока не наемся я - ел лишь тогда, когда я сладко засыпал. Брат, в отличие от меня, был абсолютно инертен и угрюм. И самое удивительное и странное - Вася терял сознание, стоило отлучить меня от него больше чем на 20-30 шагов.

В годик я уже носился по комнатам во всю прыть, успевая набедокурить тут и там. Вася же сидел замерев на месте и, глядя в одну точку, непрерывно раскачивался взад-вперед, словно какой-то биологический манометр. Раскачивался и молчал. Все свое детство я только и слышал от матери:
- Витюша, не отходи далеко от братика - он упадет!
Нелегко пришлось нашей маме с таким подарком судьбы. Отца мы не знали вовсе. О том что он художник, и живет где-то в Канаде, мы узнали уже в сознательном школьном возрасте…

Примерно к трем годам я болтал плодотворно и без конца. Тогда впервые я пытался объяснить матери на своем детском языке, что когда засыпаю - попадаю в Ваську. Но вся эта болтовня списывалась на мою бурную фантазию. Мама никак не могла взять в толк, каким образом в моем альбоме для рисования появлялись шедевры, да такие, что не каждый взрослый мог нарисовать лучше! Днем же я рисовал как курица лапой. Матери не могло и в голову придти, что это делал Вася…
Конечно же нас показывали разным специалистам, которые не придумали ничего более разумного, как обозвать Васино состояние - аутизмом. А еще, все в один голос твердили о неком феномене неизвестном науке. О незримой связи между нами, более прочной, чем у обычных близнецов.

К шести годам мы стали незначительно отличаться внешне. Я был чуть выше и крупнее. И это не удивительно - ведь я много и с удовольствием ел, много бегал и прыгал, много… Одним словом, развивался. А Вася привычно семенил за мной, едва поспевая, молчал, и очень внимательно следил за всем происходящим.

Школа


- Витенька, Васютка, - мама стояла перед нами, одетыми в одинаковые коричневые костюмчики и, влажными от волнения глазами смотрела на нас, переводя взгляд с одного на другого. - Сегодня очень важный для вас с братом день. Теперь мама все меньше и меньше времени будет проводить рядом с вами. И вы все больше времени будете проводить наедине друг с другом. А ты, Витя, должен будешь отвечать за судьбу братишки. Будет нелегко, я знаю… Ты знаешь… но так надо… - она обняла нас и окончательно расплакалась.

Так мы пошли в школу. И этот день стал действительно значимым для нас. Мы более осознанно становились единым механизмом, отдаляясь от матери. У нас появились свои секреты о которых не знала ни единая душа…
Мы всегда сидели за одной партой, но, фактически, учился только я. Вася лишь номинально числился в реестре классного журнала. Он просто сидел рядом, молчал и тихонько покачивался. И очень внимательно впитывал информацию…
- Носки, гляньте, носки!!! - загорланил один из гурьбы старшеклассников, проходившей мимо нас мирно стоящих у окна. - У меня когда-то левая нога в гипсе была, так я на нее сверху носок натянул... Левая и правая нога — точь-в-точь на этих похожи были!
Вся эта великовозрастная ребятня взорвалась динамитом идиотского хохота. С тех пор волей этого весельчака, к нам прилипло погоняло - "Носки". Сначала это ужасно злило, но постепенно, кличка так приросла к нам, что звучала привычней чем обращение по имени. Надо сказать, с самого детства мы одевались всегда одинаково. Наверное со стороны это выглядело комично…

Учился я неплохо, временами выше среднего, но никто даже не догадывался откуда у этого прилежания "ноги росли”... К третьему классу мы с братом так спелись, что стали находить все больше и больше преимуществ нашего совместного существования. Васька, как оказалось, вовсе не бесцельно просиживал штаны со мною в школе. По ночам он исправно делал домашние задания, много читал, рисовал… Утром снова "уходил в себя” (или "в меня"- разбери тут), а я просыпался и добросовестно все переписывал. Почерк брата был значительно аккуратней моих каракулей. Не сказать, что я был тупым, но до Васиного уровня мне было далеко!
Во время контрольных работ брат абсолютно незаметно для окружающих делал мне подсказки, подталкивая к правильному решению. Молча конечно же. Загвоздкой были вызовы к доске, где мне не всегда хватало уверенности в своих силах, поэтому иногда случались “косяки”, приводящие учителей в легкое недоумение. В общем я был твердым хорошистом, что вполне устраивало меня.

Однако бывали нестыковки. В основном из-за того, что мы не могли существовать вдали друг от друга. Вернее он. То упадет в обморок, когда я резко рвану в нападение во время футбольного матча (потом откачивал его минут десять), то во время кросса свалится…
К восьмому классу - вся школа знала кто такие братья-носки, но мега-популярность пришла к нам после одного случая…
Популярность

В тот день мы дежурили по классу. Расставив стулья на парты и вымыв полы, я запер дверь и отправился в учительскую оставить там ключ. Вася остался ждать в коридоре. В учительской оказалась наша классная руководительница, она попросила сложить на верхнюю полку какие-то пособия и журналы. Пока я делал это, классуха допытывалась о нашей жизни вне школы… В общем я задержался. Когда же наконец вышел, увидел мерзкую картину: группа десятиклассников, среди которых был главный хулиган и авторитет школы Тоха, окружили Ваську и толкали его друг на друга, перемещаясь по длинному коридору. Я подбежал и оттолкнул в сторону первого попавшегося идиота так, что он не удержался на ногах. У Васьки подкатывались глаза и он медленно оседать на пол.
- Вы что делаете, придурки?! - заорал я, подхватывая Ваську и, прислонив его спиной к стене, закрыл своим телом.
- Носок, ты че потерялся?! - прошипел сквозь зубы Тоха, - После уроков жду на площадке за туалетом... Не придешь - ты труп!
- Да без вопросов! - я был так зол и возмущен, что не успел испугаться. Сам от себя не ожидая, я жаждал мести...

Тоха позаботился о шоу. Когда мы приближались к месту, там уже была толпа зрителей из всех старших классов. Среди хихикающих девиц я заметил Светку. Она была на год старше. Это была самая красивая и модная девчонка школы. Я давненько поглядывал на нее с замиранием сердца и дрожью по телу. Она стояла чуть впереди подружек, улыбалась и смотрела на меня. Поймав мой взгляд, она неожиданно послала "воздушный поцелуй". Не знаю, что она тогда имела св виду, но это придало мне еще больше уверенности в себе. Я совсем не боялся. Усадив Ваську на скамейку, чуть поодаль от толпы, я отошел от него шагов на десять и остановилс. Тоха ухмылялся, глядя на меня поверх толпы.
- Ну иди сюда, носок штопаный! Что стал, как баран - обосрался что-ли? - толпа заулюлюкала в предвкушении зрелища.
- Я пришел. Если есть что сказать, подойди и скажи…
Тоха двинулся на меня, толпа тут же замкнулась кольцом вокруг нас. Это мне и нужно было - лишь бы не далеко от брата.
- Ну что, гандон, куда тебя врубить для начала?!
Но ударил я. Не спрашивая куда, я зарядил ему прямым в нос. Очень сильно и точно.
Тоха, не ожидавший такого выпада с моей стороны, грузно рухнул на стоящих позади него. Он заревел, как раненый зверь и тут же поднялся. Дороги назад уже не было. Я двинулся навстречу и со всего маха зарядил каблуком своего тяжелого ботинка ему в подбородок. Тоха лежал овощем на спине, лицо было залито кровью. Ошалевшая массовка заглохла, как будто кто-то неожиданно выдернул из электросети вилку от орущего на всю мощь музыкального центра. Адреналин в моей крови зашкаливал. Я уперся коленом в грудь врага, левой рукой схватил его за длинные жирные патлы, а правой, сжатой в кулак, замахнулся для последнего удара…
- Носок… обломайся… - голос Тохи был неузнаваем и жалок, - у меня и так башню заклинило…
Сплюнув возле его перепуганной физиономии я ослабил хватку и поднялся на ноги. Толпа тут же расступилась. Вася сильно раскачивался, сидя на своем месте…

С того самого дня я все крепче становился на ноги, постепенно превращался в лидера. Старшеклассники теперь здоровались со мной за руку при встрече. А Тоха… Он исчез. Говорят перешел в другую школу, дай Бог ему здоровья…


Светка

Однажды, где-то через пару месяцев после этого случая, один из моих одноклассников, загадочно улыбаясь, передал мне записку.
Мое сердце бешено колотилось, когда она в коротенькой юбочке, улыбаясь, приближалась к месту встречи.
- Пришел, значит?
- Пришел, - я пялился на ее стройные ножки в полосатых черно-белых чулках.
- Я… нравлюсь тебе?
- Да.
- Ну так что?
- Что?..
- Вот, блин… Ты - осёл что ли?! Ты хочешь со мной встречаться?
- Ты серьезно, Свет? - я внимательно заглянул в ее огромные голубые глаза, сверлившие меня с вызовом. Я не верил своим ушам.
- Конечно серьезно, дурачок! Ты уже давно нравишься мне. К тому же я вижу, как ты на меня пялишься.
-Да… нет…
- Нет?!
- Ну, да… Ты очень мне нравишься.
Светка засмеялась и поцеловала меня прямо в губы. Я был так смущен происходящим, что просто не знал как мне себя вести.
- Все нормально, Витя. - Света провела рукой по моим волосам. - А ты клевый, записывай телефон…

***

Папашка наш видимо был очень даже ничего, потому как к своему шестнадцатилетию я был замечательно сложен - широк в плечах, ростом под метр восемьдесят и выглядел постарше своего возраста. Вася немного уступал мне в параметрах, но природа "не подкачала" и на его внешних данных. Мы были светловолосы, кареглазы, имели красивые черты лица. Период юношеских прыщей мы проскочили так быстро, что не успели расстроиться по их поводу. Девчонки загадочно косились на нас и перешептывались, едва завидев.

Со Светкой у нас действительно все было замечательно. Мы уже насладились впечатлениями от первых робких поцелуев и находились на стадии более глубоких и продолжительных. Мы просто души не чаяли друг в друге. Часто гуляли, ходили в кино, кафешки разные… Вася непременно присутствовал рядом.
- Слушай, Вить, а тебя что устраивает вся эта дурацкая ситуация?
Был один из последних теплых дней "бабьего лета". Мы сидели в парке, наблюдая желтизну листвы, периодически целуясь и лаская друг друга. Васька сидел на противоположной стороне аллеи и поглядывал на нас.
- Ты о чем, Светуль?
- Будто не знаешь, о брате твоем! Тебя не смущает, что он постоянно дышит нам в затылок… Наблюдает.
- Ну ты же знаешь, ему нельзя без меня…
- Знаю. Так ты может и в постель его к нам затащишь?
- Ммм… Постель?
- А ты что, не хочешь?
- Хочу!!!
- Ну так слушай. Через месяц в школе будет маскарад в честь Хеллоуина. Там будет конкурс на лучший маскарадный костюм, но это тебя не каснется, и на лучшую костюмированную пару. Так вот, мы - победим, в этом я даже не сомневаюсь! И тогда… я твоя. Мы снимем номер в гостишке… Вот только носочки нужно распаровать…
- Ну Светка!
- Думай, Носок, думай! Я, понимаешь ,"Я" хочу быть твоим вторым носком! Один лишний…
- Но ты даже не представляешь, как тесно мы связаны! Васька без меня…
- Вот и посмотрим, насколько сильно ты меня хочешь?! Пора жить своей жизнью.

Новая жизнь. Дурка

И тогда я впервые серьезно задумался… А ведь и правда, я живу не своей жизнью. Интересной, необычной, полной загадок, но - не своей собственной! Оказавшись на пороге взросления, я уже по-другому воспринимал происходящее. Света права, но что же делать? Я отдавал себе отчет, что могу потерять эту роскошную девочку. И даже не из-за ее дурацкого каприза... Я заглянул значительно глубже.

Когда до маскарада оставалась пара недель, произошло нечто…
Начались первые призывные комиссии в военкомате. В нашем с братом случае ни о какой службе в рядах вооруженных сил не могло быть и речи, но необходимо было заключение врача-психотерапевта. Поэтому нас на несколько дней поместили в специализированное заведение для обследования. Мы прошли кучу тестов и тренингов, сдали литры анализов - результат, как обычно - аутизм и невозможность самостоятельного существования. "Закос" от армии о котором лишь мечтали мои сверстники абсолютно не радовал. Оставалось переночевать последнюю ночь, а утром, получив заключение врача, свалить из этого ужасного места.


Мы сидели в комнате эмоциональной разгрузки, где я, в очередной раз, проигрывал партию в шахматы. Обстановка была умиротворяющая - повсюду зеленели комнатные растения, в огромном аквариуме плавали рыбки, в клетке бубнил волнистый попугайчик.
- Привет, психи! - тишину нарушил резкий хрипловатый голос. Вошедший парень был невероятно худой и высокий. Неопределенного цвета глаза навыкате вытаращились на шахматную доску. Лицо неестественно узкое, усыпанное крупными угрями. - В шахматишки балуетесь?
- Балуемся… Тебе что? - от неожиданности я отпрянул чуть в сторону.
- Да так… А вы чего здесь? Выглядите вполне нормальными.
- Мы и есть - нормальные! Завтра выходим.
Васька, упершись взглядом в своего ферзя, монотонно раскачиваться. Этот тип явно беспокоил его.
- Угу, конечно, все мы тут нормальные, - он заржал каким-то квакающим смехом, обнажая кривые зубы.
- Чего тебе надо, придурок? - я начал закипать - состояние брата передалось и мне.
- Тихо…тихо! Знал бы я сам, чего мне надо? А что это близнец твой помалкивает, даун что-ли?
- Сам ты даун - у него аутизм! Он никогда не разговаривает, особенно со всякими идиотами. Сам-то чего здесь?
-О-о! А я думал меня все здесь знают. Неужто не слышал о Коле Бешеном?
- Слыхал. Был вчера разговор какой-то… Так ты же это… в “закрытой комнате” вроде должен быть. У тебя раздвоение личности, так ведь?
- Точно! Из "комнаты" выпустили за хорошее поведение сегодня утром. Обещал не шалить, - он снова заквакал.
- За что закрывали, если не секрет?
- А вот! - он задрал байковую клетчатую рубаху, оголив тощее тело, изуродованное широкими, едва зажившими царапинами, покрытыми желтоватыми струпьями.
- Нихрена себе! Не рановато тебя отпустили? Зачем ты это делаешь-то?!
- Это не я. Это он - Бешеный, - спокойным голосом ответил Коля, заправляя рубаху обратно в спортивные штаны.
- ???
- Как всегда, тело не поделили, - сквозь зубы процедил он. - Мое тело, понимаешь?
- И часто это…хм… у вас?
- Бывает. Это он мне посоветовал познакомиться с вами. Вернее, заставил, гад! Он сказал… - И тут Коля начал с каким-то неимоверным усилием крутить головой и рычать.
- Эй, ты чего?!
И так выпуклые глаза парня выкатились еще больше, брови неестественно сошлись к переносице…
- Ты… Ты можешь мне помочь! - вырвался из груди Коли Бешеного страшный булькающий голос, - У тебя два тела…
Я испугано вскочил с места. Вася по-прежнему сидел на своем месте, но раскачивался все сильнее и сильнее.
Странный тип теперь извивался всем телом, гримасничал и безумно вертел головой. Я растерянно смотрел то на него, то на брата, и совершенно не представлял что делать?

Коля вдруг перестал корчиться и произнес голосом с которого началась наша милая беседа:

- Если сейчас кто-нибудь зайдет, меня снова закроют..и на этот раз надолго! Нужно что-то делать…

- Что, хренов придурок?! - я почти кричал.
- Витя, уходи отсюда… - я едва верил своим ушам, но эти слова произнес Васька. - Подальше уйди! Я знаю что говорю, поверь.
Вася при этом абсолютно не качался, осознанно глядел прямо в мои глаза. Я же ощутил какую-то предательскую слабость в ногах и тошноту. Схватившись за стол, чтобы не упасть, я произнес:
- Ва-а-а-ся??! - и не узнал своего голоса. Это был не голос, а какое-то овечье блеяние.
- Теперь ты понимаешь, почему я всегда молчал? - Васька улыбнулся. И тут же его взгляд уперся в какую-то точку прострации в районе стола. Снова появилось привычное покачивание.

Не знаю почему, но я одобрительно кивнув головой и быстрым уверенным шагом вышел вон из комнаты отдыха, удаляясь все дальше по бесконечному коридору. И чем дальше я уходил, тем уверенней и сильней ощущал себя…
Не знаю сколько прошло времени. Может минут десять, а может час… Когда я начал соображать в привычном понимании, то поймал себя на том, что стою в торце длинного коридора и через зарешеченное окно пялюсь куда-то вдаль. Ругнувшись себе под нос, я помчался в обратном направлении, распихивая по пути слоняющихся бесцельно психов. Когда я вернулся в комнату эмоциональной разгрузки, то обнаружил следующую картину…
На мягком диванчике мирно закинув ногу на ногу восседал Николай и читал периодическую литературу в виде газеты, раскрытой в полный разворот. Васька сидел на стуле напротив аквариума и разглядывал рыбок…
- О, Витек, как самочувствие? - произнес Коля спокойным будничным голосом.
- Нормально… Что здесь за... нахрен?!
- Ты знаешь, оказывается это такое удовольствие - посидеть вот так, почитать газетку, расслабиться. И никто не мешает тебе. Никто не лезет в твой мозг.
- Какую газетку?! Кто лезет?

Коля отшвырнул газету в сторону и от души расхохотался! Вася, продолжая глазеть в аквариум, тихонько затряс плечами. Я ринулся к нему и резким движением развернул лицом к себе. К своему полному изумлению я обнаружил, что брат смеется, стараясь сдерживать себя. Теперь он, хлопнув себя по коленкам, заржал наконец в полный голос. Я стоял тупо пялясь на него...
- Ну, здравствуй, брат! - его голос был точной копией моего, но более мягкий, что ли. Мы обнялись…
- Пойдем Витя, нам еще нужно столько сказать друг другу. Здесь нельзя - не будем светиться.
Мы попрощались с Колей, договорившись обязательно встретиться "на воле" и ушли к себе в палату. Говорили всю ночь. Вася рассказал мне, что всю свою жизнь он ждал такого случая. Он прекрасно понимал, что происходило с ним, но не проявлял себя, боясь навредить мне. Что его мозг достаточно развился и готов гармонично соединиться с шалопаем, который теперь находится в его теле. И именно он - мозг, а не вторая личность Коли, будет руководить телом. И еще много чего рассказал…
- Теперь у нас будет все замечательно. У нас будет новая, отдельная друг от друга личная жизнь. Правда физически ты далеко ушел вперед, придется наверстывать. Да и подлечиться бы - запустили мы, Витька, организм мой! И печень больная, и желудок… Но это так, мелочи жизни…
- Да это просто взрыв мозга! Я - в шоке!
- Ничего, привыкай. Зато теперь мы станем полноценными носками! - Мы засмеялись и уже в который раз крепко обнялись.

Маскарад

Первое время мы делали вид, что ничего не произошло и жили по-прежнему. Ходили в школу, где Вася сидел и молча покачивался. Знала все только мама, которой мы как можно мягче и поэтапно преподнесли наше счастье. Она конечно же была шокирована и не верила в произошедшее, но что делать? Глаза видели, уши слышали. Мама без устали болтала с Васькой, как будто он уезжал надолго, и вдруг неожиданно вернулся домой.
Мне очень хотелось рассказать все Светке, но я решил преподнести ей сюрприз и сдерживался как мог. Она заметила какую-то странность в моем поведении, но не могла взять в толк, что же со мной “не так”?
И вот наступил вечер Хэллоуина. Мы, разодетые в черные атласные костюмы, цилиндры и маски - выглядели незатейливо. Но зато чертовски стильно! Мама постаралась, взяв костюмы напрокат у знакомой портнихи из местного театра. Школа была стилизована под знаменитый буржуйский праздник - повсюду желтели головы-тыквы, мерцающие изнутри. Туда-сюда сновали костюмированные персонажи. Кого тут только не было: и Фредди Крюгеры, и ведьмы, и дьяволы, и живые мертвецы… И прочая сволочь. Кто были мы - неизвестно, да и какая разница?


Я оглядывал помещение актового зала в поисках Светы. Время от времени здоровался с теми кто был узнаваем, обмениваясь хвалебными речами по поводу костюмов. В каком образе Светка, я даже не догадывался, поэтому продолжал бесцельно озираться. Вася с притупленным взглядом слонялся поблизости - он был в образе. Вот это маска! О ней никто не догадывался, но она была безупречна. Вот девушка-дьяволенок - вся в красном, вот ковбойша какая-то… Опять осечка. Под звуки устрашающей загробной музыки на сцене появились ведущие. Где же она?
Неестественно холодные ладони накрыли мои глаза сзади, в спину приятно уперлось что-то мягкое.
- Ох-хо! И кто же это у нас?
- А кого бы вы хотели?
- Я думаю… Я хотел бы увидеть самую красивую девчонку на этом празднике…
Обернувшись, я так и обомлел от восторга! Передо мной стояла очаровательная женщина-кошка в обтягивающем черном эластике, каждым своим изгибом подчеркивающем идеальное тело. Остроконечные ушки дополняли картинку. Это - моя девочка!
- Мяу, - Светка приподнялась на носочках и поцеловала меня в губы, - тебе нравится?
- Почему кошка?
- В жизни, многие женщины по сути являются кошками - они умело устраивают свой быт, ловко находят кавалеров, и, самое главное, очень любят, когда к ним относятся с лаской и пониманием, - пролепетала она, как по писанному.
- Вот оно что. Ты такая клевая..., - я нежно взял кончики ее пальцев, поднял руку вверх и покружил несколько раз вокруг оси, - просто - чудо!
- Я знаю, - Светка замурлыкала, прижимаясь ко мне, - а я ведь едва узнала тебя! В этих костюмах, кстати - очень сексуальных, и масках - вы почти не отличаетесь.
- Ну, на то он и маскарад!
- Все так загадочно…
- То ли еще будет!

Я взял Светку под руку и увел в гущу присутствующих поближе к сцене.
Света оказалась права. Хотя конкурс на лучший костюм достался какому-то оборотню, конкурс на лучшую костюмированную пару остался за нами, при том - с большим отрывом от конкурентов. Мы поднялись на сцену и под продолжительные аплодисменты и поздравления получили какой-то дурацкий кубок и грамоту.

Потом мы танцевали и целовались. Светка, прижавшись ко мне всем телом и склонив к себе мою голову, прошептала в самое ухо:
- Как там наш уговор? Я уже хочу уйти отсюда. Я хочу… тебя, - и она часто-часто задышала, вынуждая меня почувствовать наступившую скованность и тесноту брюк.
- Пойдем, - я взял ее за руку и направился к выходу.
- А Васька?
- Что, Васька? Мне помнится ты не хотела его компании, - я загадочно улыбался.
- Не… Но с ним все будет нормально?
- Смотри какая сердобольная! Стой здесь, я сейчас вернусь. Скажу ему волшебное слово - и вернусь.
Я нырнул в толпу танцующих в поисках брата. Он стоял прислонившись спиной к колонне и наблюдал за происходящим. Наши взгляды встретились - и мы незаметно улыбнулись друг другу. Одними глазами. Через несколько секунд мы вышли вместе.

- Пошли!
Светка оглянулась несколько раз пока мы быстро удалялись. Она не верила своим глазам - Вася стоял на месте, глядя нам вслед.
Едва захлопнулась входная дверь, как Светка резко остановилась, отдернув руку.
- Не могу я так! Что-то здесь не то. С ним точно все будет хорошо?
- Любишь?
- Очень люблю, но я не хочу, чтобы из-за меня…
- Почему же раньше не говорила?
- Что не говорила?
- Что любишь?
- Ты что, с дуба упал… Я говорила. Я сто раз говорила…
- Может не мне?
- А кому..?
- Ему.

Входная дверь снова открылась, выпустив изнутри громкие звуки музыки и… брата, с улыбкой до ушей.
- Света, это я, Витя!
Светка вытаращила кошачьи глазки сквозь отверстия своей симпатичной маски, переводя взгляд с одного на другого. Это длилось секунд десять и ситуация становилась неловкой.
- Не знаю, что здесь происходит, - наконец произнесла она, - но скажите мне кто-нибудь, с кем из вас я целовалась сегодня весь вечер?
- Со мной конечно! - я обнял ее за талию и начал кружить, отрывая ноги от земли.
- Хотя соблазн был, признаться… - это уже Васька.
- Что?! Да я тебе сейчас нос расквашу!
- Послушайте вы, носки хреновы, идите вы к дьяволу - оба! - Светка оттолкнула меня обеими руками и побежала прочь.
- Все, иди, я сам разберусь…

Эпилог
Конечно же я догнал ее и все рассказал. Она злилась, но под напором моих горячих поцелуев растаяла-таки и простила. Хотя, по-прежнему находилась в полу-шоковом состоянии. А потом была у нас незабываемая и страстная ночь, как мы и планировали…
Васька вскоре вышел из "подполья" - навели мы шороху надо признать! Он сдал экстерном все экзамены и попал в выпускной класс полнокровным учеником, да еще и самым лучшим. Занялся своим здоровьем и физической формой и очень быстро догнал меня по всем показателям. Сейчас нас едва можно различить - и мы счастливы. И самое главное - впереди у каждого из нас своя, полноценная, наполненная поворотами и приключениями, радостями и невзгодами ЖИЗНЬ!

moro2500 ноябрь 2009

 

Потолок потек

03 Июн

к потолку
ГЛАВА 1

Как всегда в это время года с неба текла вода. Уже третьи сутки кряду текла… Я находился у себя на даче за городом. Мы очень любили проводить здесь время, особенно летом. Теперь и Ваньке здесь нравилось. Дождь стучал по крыше, убаюкивая меня, валяющегося здесь в старом соломенном кресле. Из-под полуопущенных век я наблюдал то за Ванькой, ползающим по полу и собирающим в кучу разбросанные повсюду разноцветные кубики, то за потолком, безнадежно протекающим уже второй год. Вот и сейчас устрашающее черное пятно понемногу увеличивалось в размере в углу. Многочисленные потоки собирались к центру пятна и срывались оттуда в обшарпанный эмалированный таз, громко при этом булькая…

” Вот и год…” - подумал я, заставив себя приподняться и дотянуться до такого же старинного как и кресло дачного столика. На столике стоял графин с мутным самогоном, который я сейчас медленно наливал в грязный стакан. С пола улыбнулся Ванька, старательно укладывая синий кубик на красный. Я подмигнул ему, заглатывая содержимое стакана после шумного выдоха, а затем закусил маленьким кислым яблоком. Маринка весело улыбалась мне с фотографии с подставкой стоящей на столе. И вот я снова полулежу и созерцаю расползающееся по потолку пятно. Таз наполнился наполовину, поэтому вода падала уже не так шумно.

” Минут через десять таз будет полным… тогда я и вылью…” - подумал я. Почему-то захотелось плакать…

ГЛАВА 2

Ванька был моим единственным сыном - плоть от плоти, как говорится. Но каким же немыслимым образом достался мне этот карапуз, ползающий сейчас у меня под ногами… Не могу сказать что я не люблю его, но, как ни крути, я не могу дать ему того отцовского тепла, в котором нуждался любой малыш его возраста. Я отдавал себе отчет в том, что ребенок не причастен к тому что произошло, но…
Что я мог поделать с собой? Просто я очень сильно соскучился по Маринке…

***
Когда впервые появилась приятная взгляду округлость живота - явная округлость - Маринка была на седьмом небе от счастья. Она визжала как ненормальная и хлопала в ладоши:

- Витя, я знала!.. Я всегда чувствовала, что нас это не коснется! Я сегодня была на УЗИ - они сказали девочка, Витя... Это же наша Олеся!

Маринка поглаживала животик, по-особенному, нежно, словно котенка.

- Марин, ну ты чего, какая Олеся.. Дай ей сначала родиться…

- Конечно Олеся, ну, Витька! Мы же всегда говорили с тобой об этом имени, помнишь? Мы тогда даже еще не спали вместе, - Маринка глупо захихикала.

- Ну ладно, что тут скажешь? - я заставил себя улыбнуться.

На самом деле, в тот момент я далеко не разделял Маринкиного оптимизма. Ведь она родилась в 85-ом в деревне на юге Гомельской области, совсем рядом с Чернобыльской зоной. Она была в группе риска. Врачи разговаривали со мной очень серьезно и обстоятельно - они предупреждали об опасности зачатия… Да и вообще, о многом…

Одна из подруг Маринки была абсолютно бесплодной. Другая отчаялась рожать после второго выкидыша. Третья…

… Выкидыш произошел где-то на 15-й неделе. На Маринку жутко было смотреть - и я , если честно, не был готов к этому и не имел представления, что делать. Но Марина оказалась сильнее и рассудительней меня. Она очень быстро взяла себя в руки и сказала однажды:

- Раз так произошло, значит ребенок и не должен был родиться. Это природа… У него значит была какая-то патология. Поэтому все к лучшему… Мы не будем больше унывать. Ведь не будем, Вить?!

А потом была недоношенная Оленька, которая прожила две недели под колпаком… Дошло до того, что я боялся заниматься сексом. Но Марину не сломило и это.

- Мы на правильном пути... Я верю, - часто твердила она. Но я уже не верил…

И вот, после очередного выкидыша я расклеился окончательно. Мне было жаль и Марину, и себя, в конце концов! И я совершенно был растерян. Я боялся возвращаться домой. Я выпивал втихаря… Так мне было спокойнее. А она не уставала твердить:

- Если я не рожу - зачем тогда жить?! - и почему-то всегда улыбалась при этом.

На приеме у психотерапевта нам посоветовали повременить с ребенком пару лет, а Маринке пройти оздоровительный комплекс в спецклинике. Мне же, отдельно, намекнули о том, чтобы я постепенно готовил супругу к действительности - детей у нас быть не может. И я уже был готов к этому.

Маринка принимала противозачаточные средства и наша жизнь стала налаживаться. Она перешла в спокойное русло. Теперь мы чаще бывали на загородной даче, подолгу проводили там время. И мы почти не говорили о детях…

***

- Он отрицательный! - как гром среди ясного неба прокричала однажды Марина. Ее глаза горели.

- Кто?!

- Результат... Тест показал... Я беременна…

- Марина, да как же так ? Ты что - и года еще не прошло. Врачи ведь…

- Витя, у нас будет сын! Ваня. Я знаю об этом…

ГЛАВА 3

Не жалея никаких средств я поместил жену в специальный профилакторий, под непрерывное зоркое око врачей. Хороших специалистов. И беременность протекала идеально. Я сам уже не сомневался - все будет хорошо. Очередное УЗИ, на 9-м уже месяце, определенно показывало отсутствие пороков и всяких патологий у нашего малыша. У нашего мальчика.

Ванька родился в срок крепким и здоровым пареньком, весом почти в четыре кило. Я ни на секунду не отходил от Маринки и был рядом, созерцая процесс самого прекрасного чуда, какое может быть на этой планете - рождения новой жизни. Я был просто счастлив! Я почти не видел улыбающуюся Маринку и орущего на весь этаж сына. Я ощущал нечто...

Маринку с малышом продержали около двух недель - случай все-таки необычный. Но все было в норме. За это время я обустроил в квартире детскую комнату. Я носился как умалишенный, покупая всякие мелочи для грудничка.

Однако, счастье было недолгим. Сначала у Маринки пропало молоко, но мы не придали этому большого значения - бывает. Но не тут-то было. Марина день ото дня стала терять в весе. Очень стремительно терять. Когда Ваньке, кстати прекрасно развивающемуся, исполнилось четыре месяца и он уже начал присаживаться, держась за руки - Маринка весила около 45 кг! Я не на шутку испугался. Как оказалось, не зря…

Марина медленно но верно умирала в онкологическом центре. Что у нее было никто определенно так и не сказал. Ясно было одно - рак поедал ее изнутри. К лету, когда Маринка пробыла в клинике уже много месяцев, врачи сказали мне откровенно - шансов на спасение нет...

- Забери меня отсюда… на дачу, - сухими губами произнесла Маринка. Я так и сделал. За Ванькой по очереди присматривали наши родители, а я, на даче, проводил последние дни со своей супругой. На тот момент эмоций у меня уже не было…

В тот день небо было необычайно темное, какого-то свинцового оттенка. Дождь обрушился в обед тяжелыми прямыми потоками, разбивая дорогу в грязь. Он так сильно бил по крыше, что я никак не мог разобрать слов Маринки, сидя в соломенном кресле. Она с трудом поднялась на локтях и указывала пальцем куда-то наверх, на потолок. Я тут же подошел к ее постели и, низко склонив голову, подставил ухо к самым губам.

- Потолок потек… Витя, потолок… - как могла кричала она.

- Сейчас,- крикнул я, выбегая наружу.

Когда я ворвался в комнату, подставляя старый эмалированный таз под потоки воды, Маринка была уже мертва. Ее огромные серые глаза по-прежнему смотрели на мрачное пятно, расплывающееся на потолке…
к потолку 2
ГЛАВА 4

Сегодня был день ее смерти. Я привез Ваньку еще позавчера. Ему здесь явно нравилось. Когда не было дождя, он бегал по траве, растущей повсюду вокруг дома и смеялся. Мальчик стремительно развивался и ни разу не болел за два с лишним года своей жизни. Он все уже понимал и знал много слов, но…
Но при этом, за всю свою недолгую жизнь, не произнес ни слова. Он просто смотрел в глаза и молчал. Осознанно так смотрел…

Выпитый самогон и шум дождя сделали свое дело. Я сначала задремал, а затем и вовсе провалился в глубокий сон. Из сна меня вырвал пронзительный плач сына. Я вскочил как ошпаренный, сбив рукой со стола портрет Маринки. Этот снимок я сделал вскоре после рождения Ваньки. Маринка улыбалась, склонив голову набок. Ее глаза светились счастьем. Позже я поставил этот снимок в рамку и привез сюда, на дачу.

Ванька горланил. Вода с переполненного таза обильным ручьем подтекла под него, сильно напугав.

- Ох ты, Боже мой! - Я оттащил Ваньку в сторону, схватил таз и начал выносить его, стараясь не расплескать. Дождь все барабанил по крыше, но уже значительно спокойней.

Когда я с пустым тазом зашел в дом, то увидел, что Ванька сидит на полу прямо под черным пятном. Он сидел ко мне спиной, поэтому я не сразу заметил в его руках портрет Маринки. Ванька повернул голову в мою сторону и произнес очень серьезно:

- Мама пацит… - от застекленного портрета отбивались капли, брызгая в лицо ребенка. Он моргал от этого.

- Что?! - перепугано прокричал я, с грохотом роняя таз на пол, - что ты сказал, сын?!

Ванька лишь удивленно взглянув на меня и повторил:

- Мама пацит!… Она пацит, папа!

Я схватил его, поднял на руки и прижал к себе так, что малыш снова заплакал в голос. И я тоже плакал, крича сквозь комок, вставший посреди горла:

- Ванечка, сыночек… - малыш не выпускал из рук портрет матери. - Мама больше никогда не будет плакать! Никогда, я обещаю... Завтра же мы с тобой починим крышу... Завтра починим!

Дождь уже почти прекратился…

moro2500 06/08/2009

 

Драгоценная Верочка

17 мая

Минуло уже десять дней, как драгоценная Верочка сломала себе хребет в трех местах, с раздроблением некоторых позвонков в мелкую крошку. Сергей Петрович был вне себя от горя – он ходил по комнате от двери к окну, время от времени поглядывая на улицу. Там было пасмурно, моросил мелкий дождь, аккурат под стать настроению. Неделю он провел в травматологии, не на секунду не отходя от любимой. Теперь они были дома, все время вместе.

Верочка безжизненно возлежала, отливая синюшностью, без явных признаков жизни. Врачи не скрывали особо: положение очень серьезное и никто не гарантирует, что Верочка когда-нибудь придет в себя и будет функционировать. Сергей Петрович тревожно плюхнулся в потертое кресло, обхватив плешивую голову левой, неповрежденной рукой, в который раз прокручивая перед собой события страшной трагедии…

А ведь все было так замечательно в то утро! Чудная майская погода вырвала их ото сна раньше обычного. Сергей Петрович бодро подскочил с постели, одним движением раскинул шторы в стороны и, улыбаясь ласковым лучам светила, выпалил:

- Верочка, моя драгоценная, ты как хочешь, но сейчас мы завтракаем и отправляемся в парк на прогулку! Не-пре-мен-но!!! – комично отчеканил он, одергивая коричневые семейные труселя. Затем подмигнул загадочно и, придерживая край шторы, проговорил, понижая голос почти до шепота:
- Там такие густые заросли, в парке… Мы будем предаваться страсти в считанных метрах от гуляющих!

Сергей Петрович раскатисто засмеялся, убегая на кухню. Оттуда послышалось шипение воды падающей в пустой чайник, сквозь которое терялся голос хозяина квартиры:

- И пусть, Верочка, пусть! Пусть они там ходют-бродют со своими детьми и собаками.. Пусть им будет невдомек… А мы будем счастливы! Да-да, прямо у них под носом! – и снова раскатистый хохот…

Последнее время Сергей Петрович замечал явную ревность Верочки к соседке Наденьке – совсем необоснованную! Нет, не сказать, что Наденька была ему не симпатична, напротив, она очень походила на драгоценную Верочку. Но сходство только и ограничивалось что внешностью: не было в соседке той тонкой чувственности и трепета, что так свойственна была ей, единственной и такой ревнивой. Наденька бросала косяки, едва ли завидуя их счастью, но подтрунивать над соседкой была рада всегда. Раздражение приходилось гасить этакими эмоциональными всплесками, которые Сергей Петрович вынужден был придумывать день ото дня.

В то злополучное утро, влюбленные, хохоча и предвкушая, сбегали вниз по лестнице, когда неожиданно открылась дверь, оббитая жестяными полосками. Сосед выводил на прогулку своего дородного, злобливого до любого лишнего движения ротвейлера. Тот рыкнул, Сергей Петрович неловко махнул пяткой мимо очередной ступени – нога подкосилась. Всей своей 90-килограммовой тушей он навалился на драгоценную Верочку, кубарем скатываясь с ней по лестничному маршу. Пес бесновался, его зловещий лай еще долго и гулко стелился по обшарпанным стенам…

Сильное желание явилось именно на одиннадцатый день. Если не сказать – похоть. Один из самых страшных грехов, разрушающих мозг человеческий.

Наденька уже не стеснялась заходить все чаще и наглее. Она открыто расхаживала по квартире, хозяйничая на кухне, заглядывая в глаза несколько растерянному мужчине. Поглаживая хозяйскую лысину, она непременно останавливала бесстыжий взгляд на Верочке. Жалость, помноженная на триумф понятной только ей справедливости, уже без особых препятствий толкали ее в собственные, расставленные повсюду сети сладострастия. Сергей Петрович сопротивлялся все более вяло и слабо. Его глаза вспыхивали сначала в сторону, тайком от Наденьки, а затем уже откровенно и сально. К вечеру он жадно лобзал все интимные Надькины местечки прямо в присутствии драгоценной Верочки – и совсем не важно, что она была все еще без сознания!

Все произошло быстро, с каким-то остервенением. Сергей Петрович ревел, разбрасывая белесые капли по ковровому покрытию. Спустя минуту ему было уже стыдно и больно, но дело сделано. Проклятая страсть - сладкая страсть, мать ее!

Потянулись дни…

Верочка лежала на столе, вытянувшись во всю длину перед глазами Сергея Петровича, нервно подергиваясь. Совсем недавно сознание стало возвращаться к ней. Она шептала время от времени:

- Сережа.. очень чешется, очень… Я прошу тебя, сделай что-нибудь…

Тут же появлялась Наденька. Она издевательски постукивала пальцами по загипсованному телу соседки, и лишь вдоволь насладившись своей властью, медленно просовывала палец под панцирь гипса, почесывая несчастную. Сергей Петрович участливо стонал. Сначала от благодарности, а уже через несколько минут от гнусного, беспардонного очередного наслаждения.

Драгоценная Верочка бессильно плакала…

 

Улыбка Фёдора Двинятина

14 Ноя


Вера ещё разок, с усилием, даже с каким-то остервенением прижалась к спине мужа. Потом звучно поцеловала его между лопаток, и наконец, откинувшись на свою половину кровати блаженно улеглась на спину. Улыбка не сходила с раскрасневшегося лица. Взгляд хаотично блуждал по трещинкам на потолке - это слегка возвращало ее в состояние общепринятой нормы, но подсознанию безгранично хотелось продлить эйфорию от недавнего затяжного оргазма. Муж заворочался, сонно взревел, обдав Веру свежим перегаром. Она тихонько засмеялась, передразнивая его бормотание:

- Мна-мна-мнаааа... Ыыыыыыыыыррр... - дурачок ты мой ученый, знал бы ты, что ты сейчас для меня сделал! Спишь?.. Ну спи.. спи.
Вера поднялась в постели, собрала растрёпанные волосы в тугой конский хвост. Немного посидела и отправилась на кухню - чертовски захотелось пить. Там она налила в стакан отфильтрованной воды, но пить передумала. В холодильнике оставался недопитым её любимый вермут "бьянко". Почему бы и нет?
Компьютер все ещё работал. Вера сделала несколько жадных глотков из конусного бокала, и поставила его на край стола. Подёргав мышку, она заставила вспыхнуть экран монитора. Фёдор Двинятин застенчиво улыбался, как прежде, но в его взгляде Вера уловила лёгкий укор. Ей стало немного неловко, и она перешла на другую вкладку. Попыталась что-то читать в форуме сетевых литераторов, но поняла, что находится где-то далеко от событий слюнявого ресурса. В одной из тем, обсуждался оргазм и его роль в жизни женщин. Вере захотелось сострить, похвастаться даже... но она передумала. Мысленно возникла укоризненная улыбка Фёдора... Вера даже немного расстроилась. Рука с мышкой потянула стрелочку к знакомой вкладке...
Фёдор блестел толстыми стёклами очков, короткие усики недовольно дыбились. Он как будто говорил тихим шепотком:

"Ну как же так, Верочка, как же так? Ты ведь подавала такие надежды... Ты такая умница, Вера! Ты такая..."
Неожиданно для себя Вера склонилась к самому экрану и вскрикнула:

- Да пошёл бы ты нахуй, Фёдор! Толку-то с тебя? Толку?!.. И не надо так на меня смотреть.. Жену свою сканируй - ясно?.. Я тут сама разберусь... Хм...

Вера уверенно удалила все закладки, связанные с недавним кумиром, отметив для себя, что в этот раз она больше не сожалеет об этом. Затем зашла в форум, не читая ленту написала:

"Вы все фригидные суки! Имхо."

И выключила компьютер.

Муж развалился посреди постели. С трудом передвинув его на свою половину, Вера забралась под одеяло и прижалась к горячей спине. Подушка пропиталась перегаром. Вера закрыла глаза, жадно впитывая ноздрями этот, ставший таким вожделенным, аромат. Ни один одеколон или туалетная вода теперь не смогли бы на нее подействовать так возбуждающе.

"Наверное я сумасшедшая, - думала Вера, поглаживая влажность трусиков, - да по мне бы любой Фрейд диссертацию мог написать..."
Эта мысль так раззадорила, что она не заметила, как к ней подкрался и тут же с головой накрыл неистовый оргазм. Впервые, за последние годы, она не думала о Фёдоре...

***
Вера выскочила замуж студенткой, совсем юной и неопытной. Муж, он же её первый мужчина, был подающим надежды молодым учёным в отрасли металлургии. Он часто пропадал в командировках, надолго оставляя Веру в пустой квартире. Поначалу она думала, что скоротечный и редкий секс - есть норма в отношениях. Она любила мужа, ждала его и обхаживала с большой нежностью, ласкала. В постели он быстро кончал, целовал её, почему-то всегда в лоб, и тут же - засыпал. Вера принимала это как должное, и была, в общем-то, счастлива. Пока не появился он...

В университете Вера участвовала в популярном проекте "Что? Где? Когда?". Компания сколотилась неслабая - рвали всех подряд. Когда Вера была на четвертом курсе, курировать команду пригласили знаменитого выпускника университета, кандидата филологических наук, доцента, Двинятина Фёдора Никитича. Вера потеряла голову... Она боялась на него даже взглянуть. А Фёдор залихватски шевелил усами, складывая губы трубочкой, инструктировал команду. Вера не пропустила ни одной передачи с его участием - то время для нее было сродни общения с Богом. Однажды Фёдор остался в кабинете наедине с Верой. На несколько минут. Тогда он улыбнулся и сказал:

- Вы подаёте большие надежды, Верочка. Вы такая умница... Вера. Вы такая... - его очки блистали, глазки-пуговицы буровили насквозь. А эти усы... Они так шевелились над верхней губой, что расшевеливали маленьких "шуршунчиков" внизу живота.
А потом команда проиграла с треском. Фёдор уехал, но наглухо засел в сердце молоденькой студентки.
Муж работал. Отсутствовал. Вера стала холоднее к нему, но он этого не замечал. Его всё устраивало. А Веру обуревала тоска. Она продолжала следить за жизнью Фёдора - радовалась за него, ревновала, собирала вырезки. Собирала и прятала. А потом появился интернет. Теперь Вера могла прокручивать видео и мечтать более тщательно, что она и делала. И однажды она испытала настоящее наслаждение...

Тогда она поняла, что у них с мужем что-то не так. Нужно было что-то менять, она это понимала - но что? Для начала, Вера настояла на том, чтобы муж отпустил усы. Она сама ухаживала за ними, стригла, как надо. Ночами гладила их в темноте, закрывая глаза. Иногда ей удавалось дойти до - "вот-вот", но... Но учёный кролик пыхтел в ухо, в одной и той же позе, и "вот-вот" снова и снова откладывалось на потом. Это угнетало.

Как говорят : "не было бы счастья, так несчастье помогло".

Конечно, это сущая глупость и кощунство, но всё же.
Мужа сократили в процессе стремительного роста карьеры, и он, банально - запил. Пьяным плакал, валялся по полу, целуя ноги жены. Это было так трогательно. Вера гладила его по голове, подставляла руки под поцелуи. Усы приятно щекотали ладошки, Вера вскрикивала и тащила мужа в постель. И теперь его хватало на много дольше. На мноооого! Наконец она узнала, для чего же все-таки нужен секс. И пускай супруг тут же засыпал - это было не важно. Контраст был разительным.
Вскоре он нашёл себя в бизнесе и обрёл былую уверенность в себе. Но теперь всё было под контролем. Вечерами Вера настаивала на двух-трёх рюмашках коньяку за ужином - он и привык. Вот и она стала привыкать...

***

В последствии усы были сбриты, а папка с вырезками из журналов, отправилась пылиться в комод.
Беременная Вера сидела у телевизора, перебирая пультом управления каналы. Картинки на экране мелькали, пока взгляд не выхватил нечто, что заставило её вздрогнуть. Вера вернулась на пару нажатий назад.
Бородатый Фёдор Двинятин вёл какую-то культурологическую программу, смешно зыркал глазами сквозь очки и шевелил округлёнными, как обычно, губами. Передача заканчивалась. Фёдора показали крупным планом - он прощался со зрителями, желая им всякие банальности.

А потом он улыбнулся ей...