Родился я в рваной рубахе, что прятал
всю жизнь от прожорливых бесовых взглядов.
Да так и прожил среди драм и проклятий -
а ты за спиною… А ты была рядом -

я знаю… Прости, что чурался... и, вроде,
не чуял касания рук.. притворялся,
шатаясь меж мрачными снами двух родин,
не видел глазами белёсыми счастья…

И что же? Я лил в себя адское зелье,
ломал себе пальцы, за ними и копья
в бессмысленных спорах. Сажался на мели.
Смеялся и плакал… Скажи мне, как мог я -

теперь, повернувшись на голую землю,
глядеть на руинные стены.. На глыбы,
возникшие в памяти... Что ж я наделал?!
Прости меня, мама, но это мой выбор…

04.05.2012. moro2500

чуть поодаль щерят рты негры
при шинелях, да тройных лычках.
веселят их лашпорта снега
в небо пальцами они тычут

за домами их пасут урки,
курят, цыкают слюной с фиксы.
в кепках урки, в дождевых куртках,
а один, видать главарь - лысый

будут битыми сейчас негры,
отберут у них что есть грязно.
тихо спрячется под снег первый
преступления узор красный

небо меркнет, лишь галдят тётки -
возмущает их прирост чёрных.
мировых масштабов гнут тёрки.
тихий дворик. первый снег.
вторник.

Помнишь нашу душевную беседу о предпочтениях в пище? Конечно помнишь. Мы ещё, скрывая неловкость и стыд, признались друг другу в пристрастии к ливерной колбаске, ггггг. Да, такое дело.. Очень уж вкусна она, когда свежая, да с охотки. Так вот, подключи фантазию, и, проводя аналогию - представь себе всю глубину (ширину, долготу... да что хочешь, в конце концов) случившегося со мною. Я ведь не рассказывал тебе, Володя, как выбрался в люди... Мне и сейчас неловко, да уж ситуация загнала в угол - не дай Боже. Так вот, я был бомжем. Да-да... в это трудно поверить, но в рассвете лет - я оказался на улице - без крыши над головой, без друзей и родных. Это долгая история, расскажу при случае. Сейчас же я оттолкнусь от момента, где мы с тобой пересеклись после нашего с тобой виртуального знакомства. Ты много узнал обо мне: о моем успешном бизнесе, моей породистой собаке, моём большом уютном доме, и в конце концов, о моей молодой красавице-жене Сонюшке. До сих пор в памяти твои многочисленные восхищения и заборы восклицательных знаков под её фотографиями в социальных сетях. И ты был прав! Она - чудо. Она - ангел, а я глупое порочное дерьмо, которое теперь она (имея все основания) пытается утопить навсегда. Я же всплыл снова, и, барахтаясь теперь, скрываюсь от гибели...

Она была в полном отчаянии, когда подобрала меня на улице - я часто мыл ее машину, пытаясь заработать на еду. Она улыбалась мне, вкусно пахла и давала много денег. Доллары, в основном. Ее предыдущий муж умер от инсульта, прожив с нею не больше года, и оставив огромные деньги. Однажды, будучи в подпитии, Соня подошла ко мне, сидящему во дворе у ее дома. Я сидел на детской скамейке и жрал ливерную колбасу, вприкуску с батоном и запивая кефиром. Соня сморщилась брезгливо, глядя на мой незатейливый обед, но поманила меня за собой прелестным наманикюренным пальчиком. Она пригласила меня к себе домой, якобы отремонтировать смеситель в ванной. Таким образом, я впервые оказался в ее огромной квартире. Со смесителем было все в порядке, и Соня призналась мне, что очень одинока, и не может подпустить к себе никого из мужчин ее теперешнего круга, потому как сама из низов. Я ей понравился. Она отметила мой интеллект и умение вести беседу. А когда я вышел из ванны, благоухающий дорогими шампунями и причёсанным - она была ошеломлена! Дальше, друг мой, ты можешь догадаться. Мы стали жить вместе, а через год расписались. Я занимался управлением ее дел - ведь Соня часто уезжала по бизнесу в разные города. У нас было полное доверие. У нас было единение душ. У нас было самое главное - любовь...

И вот так, душа в душу, мы прожили почти два года. Понятно, я стал совсем другим. Я позабыл всех своих уличных знакомцев и стал вникать в суть другой жизни. Я питался в лучших ресторанах, крутился в престижных кругах. Я обрастал важными знакомствами и связями. Я ездил на дорогой машине, имея полную свободу действий, и казалось, должен быть счастливым, но... Но что-то, Володя, угнетало меня. Только такой идиот, как я, мог воспротивиться произошедшему со мною чуду, хотя бы мысленно. Я же пошел дальше...
Раз в три дня нашу квартиру прибирала невзрачная и довольно потасканная жизнью уборщица. Зинаида. Я жалел ее (видно узрел в отражении ее глаз - себя недавнего), давал сверхурочные. Однажды, Зина расплакалась среди уборки. Взахлеб! Что-то у неё там произошло в семье. Жены не было. Я стал утешать женщину, и, уж не знаю, как это произошло - я обнял ее и... поцеловал - чёрт меня дери! Ты скажешь - и что? Поцеловал, да и ладно.. Любишь-то ты её - молодую красавицу. Так и есть, Володя - ты будешь прав. Но меня потянуло к этой женщине со страшной силой. Незаметно для себя, я стал подгадывать время, чтобы жены не было дома - и я мог оказаться наедине с Зиной. И я таки добился своего! Это был скоротечный примитивный секс в кладовке, или в ванной. Раз за разом, я делал это, затем отводил глаза и убегал из дому. Мне было противно и стыдно, но я возвращался вновь и вновь к этому идиотизму. Зина была уже и сама не рада - она стыдилась и пыталась закончить эти, не пойми что, отношения. Она пригрозила мне уйти, если я не прекращу. Я был в отчаянии. Я не знал, как мне убить в себе эту зверскую страсть - и я таки пообещал ей... но только не сегодня. Сегодня, я хочу сделать это в последний раз. И всё...
Соня уехала. Я сидел на диване и ждал - с минуты-на-минуту, должна была появиться Зина. Она была пунктуальна, а сегодня почему-то задерживалась. Наконец, щёлкнул дверной замок, и... Передо мною возникла Софья. Представь! Я стал что-то лепетать, жутко палиться. Моя щека задёргалась. Соня стремительно вышла, а когда вернулась - стала избивать мою морду длиннющей палкой ливерной колбасы. Да, Володя, в мою жизнь, так же стремительно, как пропала - вернулась симпатичная нам с тобою колбаска. Вонючие ошмётки летели в стороны, а я, не вымолвив и слова - вылетел прочь, едва обувшись и прихватив с собою смартфон.
Но это не всё, как ты верно догадался. От меня отвернулись все - и я по стремительной воронке покатился ко дну пропасти, откуда меня совсем недавно извлекли. Я недооценил влияния и беспощадной мести обиженной, но сильной женщины...
Володя, извини, мой аппарат пищит требуя пищи, посему поспешу отправить тебе сею депешу в срочном порядке. Мой поезд, билет на который был куплен на последние гроши, тронется вот-вот. Завтра, в 19-30 московского времени, я выйду на перрон Казанского вокзала. Всю дорогу я буду молиться на твою, Владимир, благосклонность и уповать на милость твою и Господа нашего. Твой ****

p.s. Ты обещал мне охоту.

p.s.2 Прошу тебя, друг.
Никогда не предлагай мне ливерки, по известной теперь уже причине.
Думаю ты не удивишься, если я сообщу тебе - я её ненавижу!
*грусный смайлег*

***
Девушка с невзрачным ебачом
во поле тюльпаны собирала -
дёргала листочки...
Ни о чём
улыбалось у неё ебало.
День сравнялся с ночью.
Поутру,
резались пичуг забытых вопли...
Видимо,
теперь я не умру,
и слетят с ноздрей простывших
сопли.

Труп зимы пинают воробьи,
копошась в пылюке возле лужи.
И плывут по небу
корабли,
уклоняясь от ветров натужных.
Отряхнувшись резво ото снов,
выхожу из конуры
заспалой...
На свиданье с девушкой - Весной,
у которой страшное
ебало...

21.03.2012

Но бежал.
Хвост поджался позорным щелчком последним.
Темнота окрылила тщедушность последних сил
И упали конечности в воздухе, словно плети,
чёрный ветер наполнил ветрила затёкших крыл

А потом…
Укрываясь от неба пластом червлёным
от пропитанных кровью последних людских утех –
Он садился на трон заскорузлый в куток свой тёмный
и отсчитывал сызнова пульсы продажных тел…

15.03.2012. moro2500

"c'est la vie. Не любят долбоёбов сучки."

Не ел, не пил, почти six jours ... И как-то, в понедельник, вроде, возник оранжевый ажур перед глазами, в огороде... Покорно полетел в кювет, где в грядках дозревали тыквы. И больно было голове - она к паденьям не привыкла.

Казалось, отходил мой дух; казалось, смерть в затылок дышит... И где-то вдалеке петух кричал всё тише в свете рыжем. Я коченел и слаб в траве, прощаясь с беспонтовой жизнью -
как в ухо впилось мне:

- "Привет...
Mon cher ami , mon dieu... Я - Лиза..."

И приоткрыв заплывший глаз, я среагировал на голос - всем телом девушка тряслась, зелёный поправляя волос. Красивой талии изгиб венчали полужопий формы, перетекая в две ноги оранжевым огнём задорным. Я, откровенно, прихуел, когда красотка подкатилась, и в жарком извороте тел со мной сомкнулась... смялась... cлиплась...

Теперь мы вместе навсегда! Мой рыжий глюк, пришедший чтобы беда мне стала - не беда, когда вонзаюсь тыкве в жопу...
Я счастлив! И идёт к хуям та данность, что лежу в дурдоме... Друзья, всегда cherchez la femme - и одиночество не тронет.

август 2011

демоны тело
угробили...

что же вы топчете смертного
всеми земными
манухами?
мысли сдуваются ветрами
и разлетаются
мухами.

плачет душа от бессилия
с кожей расстаться
согласная
тянется… тянется к синему
страшному небу
прекрасному
век не прожив… это всЁ равно -
в землю возьмите
останками!

тело же движется в сторону,
только б родные
не плакали.
так и застряло, барахтаясь,
между «под землю» и
«космосом»
между - пропитанным сахаром,
да бьющим горечью
голосом...

К своему изумлению я обнаружил, что соснячок-то - значительно вырос вверх! Да, последний раз я был здесь лет пятнадцать назад с Полиной… Да… Я был здесь с Полиной…

Пройдя еще минут пятнадцать по тропинке, я вошел в лес. Лес, который тянулся длинными стройными рядами сосен. Я шел, наслаждаясь воздухом и шорохом высокой травы под ногами, пока не набрел на небольшую полянку. Я поднял голову вверх. Медленно опустился на корточки… И наконец, я сбросил на мягкую траву свое измученное тело… В считанные секунды меня окутал покой. Как же давно я не ощущал ничего подобного! Этот покой значительно отличался от городского. Этот покой шелестел верхушками сосен и доносил с разных сторон пение птиц. Когда-то я занимался певчими птицами и даже содержал их. Вот щегол затянул свое звонкое: “пить-пили-пить”. А вот уже зяблик :”пиньк-пиньк” с переходом на звонкую трель: “фьит-фьит-ля-ля-ви-чиу-кик”. Многие путают его пение с соловьем, но только не я… А теперь вдалеке: ку-ку ку-ку… конечно же - это серая кукушка!

Я открыл закрытые было глаза и, щурясь, стал наблюдать за весенним солнцем, которое запуталось в колючих кронах сосен уже значительно ближе к западу… По руке щекотно бегали муравьи, но я не сгонял их. Пусть себе бегают…

Меня накрыло состояние сладкой полудремы, и я вдруг подумал: как было бы хорошо не возвращаться больше в этот проклятый город, где я лишний. Где я - обуза для всех. Где я всегда наедине лишь с этой падучей мразью, именуемой - эпилепсия. Она всегда была при мне… С детства, когда я стоя засыпал на несколько минут под дружный смех одноклассников, а потом ничего не помнил. Тогда меня это даже забавляло. Потом, годам к пятнадцати, появились первые припадки. Сковывала сумасшедшая головная боль, подкашивались ноги - и я падал куда-то… Все равно куда.

Но сперва это бывало очень редко и, постепенно, я привыкал жить с этим. Я жил, в конце концов! Со мной рядом были друзья и мама. У меня даже появилась Полина. Мы очень любили друг друга. Любили до беспамятства. Она никогда не оставила бы меня, если бы я сам не вынудил ее. Когда припадки стали повторяться с периодичностью в месяц-полтора, я ощутил ее боль намного острее своей собственной. Однажды, придя домой с разбитой головой и подранными руками, я впервые попросил ее оставить меня. Я не мог выносить ужас в ее глазах, когда в очередной раз приходил в себя. Но она не уходила.

И вот пришел день, которого я очень боялся… Меня вежливо, заплатив зарплату за три месяца вперед, попросили с работы. Конечно, я не осуждаю их за это…

…И я начал пить. Сначала по чуть-чуть, а потом по-черному… Полина долго боролась, но в конце концов отступила. И я безмерно благодарен ей за это… Благодарен ей за все!

Сейчас я не пью совсем. Но мои припадки стали заходить в гости часто. Иногда по два раза в неделю. О, как я устал от того, что выйдя куда-нибудь, в магазин, например, я приходил вдруг в себя, лежащим где-то посреди дороги с искусанными губами и побитой в кровь башкой. И карманами почему-то обедненными ровно на мое скудное пособие… А то и без куртки… Я устал от усталости моей старой матери, которая скрывает свои недуги, чтобы помочь мне… Я устал от нечаянно услышанных разговоров моих родственников о разделе дома… И наконец, я устал от того, что я боюсь не смерти, как все нормальные люди, а своей убогой жизни… Мне уже даже не жаль себя.
…И вот теперь, лежа здесь, в лесу, и глядя вверх на величие сосен - я вдруг ощутил, что Я ОДИН! Что я пришел сюда, в лес, абсолютно один… А ОНА, проклятущая болезнь, осталась там, в городе…

Я давно не чувствовал себя таким счастливым. И я заплакал. Но не так как я это делал часто в последнее время ночью в подушку. Это был плач облегчения. Он долго трусил мою грудь, пока не затих… Так хорошо… Так легко…

И в этот момент я почему-то подумал о муравьях. Странно. Еще несколько минут назад они интенсивно щекотали мои руки и лицо, а сейчас я не чувствовал их. Я снова открыл глаза и привстал, чтобы взглянуть - куда же они подевались, эти маленькие трудяги леса... Но они оказались на месте. И их было очень-очень много - и на руках, и на ногах… А когда я встал совсем, то увидел… там внизу, где я все еще лежал… как они бегают по моему улыбающемуся лицу… По моим открытым глазам…

…Кукушка уже давным-давно молчала…

Головы вертят мятежно баранами,
связаны цепью, да старыми ранами -
в шкурах надрезы от острых резцов,
дыры - подарки клыкастых отцов

Вскорости, мухами сядут на мёд они,
сладких слюнявых потоков. Подмётками
чуют привычно-обычный подвох,
но налипают и вязнут в плевок

Участь убогая стала традицией -
честные выборы с добрыми лицами,
ставших такими родными, людей
в мире животных различных мастей